611b36b6

Булгаков Михаил - Дом Эльпит-Рабкоммуна



prose_classic Михаил Афанасьевич Булгаков Дом Эльпит-Рабкоммуна ru ru Kuker FB Tools 2005-11-26 2FD4FCAA-1A88-4348-B9D9-23F1D45AD69F 1.0 v. 1.0
Т. 1: Записки покойника: Автобиографическая проза Азбука-классика СПб 2002 5-352-00139-3; 5-352-00140-7 (т. 1) Михаил Афанасьевич Булгаков. Собрание сочинений в восьми томах. Том 1. ЗАПИСКИ ПОКОЙНИКА.

Художественный редактор Вадим Пожидаев. Технический редактор Татьяна Раткевич. Корректоры Татьяна Андрианова, Ирина Киселева Верстка Алексея Положенцева. Директор издательства Максим Крютченко.

ИД № 03647 от 25.12.2000. Подписано в печать 25.04.02. Формат издания 84х108 1/32. Печать высокая. Гарнитура «Петербург».

Тираж 10 000 экз. Усл. печ. л. 38,64. Изд. № 140. Заказ № 671. Издательство «Азбука-классика».

196105, Санкт-Петербург, а/я 192. www.azbooka.ru. Отпечатано с готовых диапозитивов в ФГУП «Печатный двор» Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций. 197110, Санкт-Петербург, Чкаловский пр., 15. Михаил Афанасьевич Булгаков
Дом Эльпит-Рабкоммуна
Рассказ
Так было. Каждый вечер мышасто-серая пятиэтажная громада загоралась ста семидесятые окнами на асфальтированный двор с каменной девушкой у фонтана. И зеленоликая, немая, обнаженная, с кувшином на плече все лето гляделась томно в кругло-бездонное зеркало.

Зимой же снежный венец ложился на взбитые каменные волосы. На гигантском гладком полукруге у подъездов ежевечерне клокотали и содрогались машины, на кончиках оглоблей лихачей сияли фонарики-сударики. Ах, до чего был известный дом.

Шикарный дом Эльпит[1]...
Однажды, например, в десять вечера, стосильная машина, грянув веселый мажорный сигнал, стала у первого парадного. Два сыщика, словно тени, выскочили из земли и метнулись в тень, а один прошмыгнул в черные ворота, а там по скользким ступеням в дворницкий подвал. Открылась дверца лакированной каретки, и, закутанный в шубу, высадился дорогой гость.
В квартире №3 генерала от кавалерии де-Баррейн он до трех гостил.
До трех, припав к подножию серой кариатиды, истомленный волчьей жизнью, бодрствовал шпион. Другой до трех на полутемном марше лестницы курил, слушая приглушенный коврами то звон венгерской рапсодии, capriccioso, — то цыганские буйные взрывы:
Сегодня пьем! Завтра пьем! Пьем мы всю неде-е-лю — эх! Раз... еще раз...До трех сидел третий на ситцево-лоскутной дряни в конуре старшего дворника.

И конусы резкого белого света до трех горели на полукруге. И из этажа в этаж по невидимому телефону бежал шепчущий горделивый слух: Распутин здесь[2]. Распутин.

Смуглый обладатель сейфа, торговец живым товаром, Борис Самойлович Христи[3], гениальнейший из всех московских управляющих, после ночи у де-Баррейн стал как будто еще загадочнее, еще надменнее.
Искры стальной гордости появились у него в черных глазах, и на квартиры жестоко набавили.
А в № 2 Христи, да что Христи... Сам Эльпит снимал, в бурю ли, в снег ли, каракулевую шапку, сталкиваясь с выходящей из зеркальной каретки женщиной в шеншилях. И улыбался. Счета женщины гасил человек столь вознесенный, что у него не было фамилии.

Подписывался именем с хитрым росчерком... Да что говорить. Был дом... Большие люди — большая жизнь.
В зимние вечера, когда бес, прикинувшись вьюгой, кувыркался и выл под железными желобами крыш, проворные дворники гнали перед собой щитами сугробы, до асфальта расчищали двор. Четыре лифта ходили беззвучно вверх и вниз. Утром и вечером, словно по волшебству, серые гармонии труб во всех 75 квартирах наливались теплом. В кронштейнах на площадка



Назад